Несколько доводов опровергающих мнение Толстова

Всадник - символ хорезмийского государства на монетах - был отождествлен С. П. Толстовым с богом-всадником Сиявушем, от которого согласно традиции, передаваемой ал-Бируни, произошла династия царей Хорезма. Изображение всадника на чаше № 46 с хорезмийской надписью из атласа Я. И. Смирнова, которое было интерпретировано М. И. Ростовцевым как "бог-всадник, спутник великой богини".

С. П. Толстов сопоставил с изображением всадника на монетах и считал их тождественными, поэтому при анализе хорезмийско-массагетского комплекса вооружения им привлекалось изображение на чаше, а не на монетах. По мнению С. П. Толстого, образ всадника пришел в сакскую чеканку, на монеты Герая и на Боспор именно из Кангхи-Хорезма. Исходные типы монет хорезмийской чеканки, которыми мы располагаем в настоящее время, а также анализ самих изображений всадника на монетах Хорезма позволяют нам рассмотреть эти вопросы по-новому.

Точка зрения С. П. Толстова о зависимости кушанского правителя Герая от Кангхи-Хорезма и о влиянии хорезмийской чеканки (монеты "безымянного царя") на сложение типа его монет (тетрадрахм) была подвергнута критике Г. А. Пугаченковой. Принадлежность монет "безымянного царя" иной исторической эпохе ничем не доказывается и вряд ли может быть доказана. Эти монеты чекана Герая относит к одному и тому же времени и В. М. Массон. Искаженные легенды греко-бактрийских монет сохранялись, как известно, на многих сериях подражаний греко-бактрийским монетам, но никогда их не связывают с генеалогическим родством правителей.

Особенно интересно, что ею были разобраны нумизматические признаки, на которых основывался С. П. Толстов в своем заключении о зависимости чекана Герая от хорезмийского. Вряд ли можно считать справедливыми такие замечания Г. А. Пугаченковой, как то, что вся группа изображений на монетах "безымянного царя" Хорезма "целиком принадлежит иной исторической эпохе", чем монеты Герая, или что легенда на этих монетах подчеркивает "очевидно" генеалогическую связь хорезмийского правителя с Евкратидом, тем не менее, ее основной вывод о том, что чекан Герая возник как самостоятельная эмиссия, не зависящая от хорезмийской, должен быть нами принят.

Во-первых, после распада Греко-Бактрийского царства в ряде владений Средней Азии возникают местные эмиссии, следующие в той или иной степени традициям греко-бактрийских монет (подражания тетрадрахмам Евтидема, Евкратида, Гелиокла, оболам Евкратида, монеты Герая, собственно хорезмийская чеканка), поэтому довод С. П. Толстова о том, что монеты "безымянного царя" Хорезма значительно ближе, чем монеты Герая, общему прототипу (тетрадрахмам Евкратида), вряд ли может служить основанием для утверждения, что "чеканка Герая является имитацией не непосредственно чеканки Евкратида, а хорезмийско-кангюйской чеканки I в. до н. э.".

Во-вторых, вряд ли можно вообще сравнивать титулатуру Герая с греческим титулом, представленным в искаженном виде на хорезмийских монетах. Г. А. Пугачёнкова права, отмечая, что надпись на хорезмийских монетах передает не титул собственно царя Хорезма, а Евкратида.

Выше отмечалось, что нет никаких оснований воспринимать, как это считал С. П. Толстов, искаженную легенду монет Евкратида как идеограмму титула хорезмийских царей. Наиболее близко примыкающие к монетам "безымянного царя" и следующие за ними монеты типа БЧ дают в хорезмийской части легенды титул MLK.

В-третьих, образ всадника на шествующем коне характерен в эпоху после падения Греко-Бактрии для большого количества индо-сакских и индо-парфянских правителей.

В-четвертых, нет оснований связывать Нику на монетах Герая с хорезмийским влиянием. Ника характерна не только для парфянской чеканки, откуда она якобы пришла в хорезмийскую чеканку и монеты Герая. Э. Херцфельд возводит изображения летящих Ник к искусству Греко-Бактрии. Встречаются они и на монетах индо-сакских и индо-парфянских царей.

Парфянские аналогии, на которые обратили внимание А. Н. Зограф и С. П. Толстов, не дают оснований считать, что сюжет венчания на монетах "безымянного царя" Хорезма ближе парфянским прототипам; не совсем верно и утверждение, что "Ника, венчающая конное изображение царя на реверсе,- композиция, чуждая парфянской типологии". Богиня, передающая венок царю-всаднику, встречается на оборотной стороне монет Артабана III и Пакора I.

Все перечисленные доводы в той или иной степени и форме были приведены Г. А. Пугаченковой. К ним следует добавить и последний, очень существенный, на наш взгляд, довод о том, что, судя по хорезмийским монетам группы А, представляющим различные этапы становления типа монет Хорезма, образ всадника не является изначальным на них.

Наоборот, он появляется гораздо позже других основных элементов монетного типа - царского портрета и тамги. Представляется, что, скорее всего именно монеты Герая, чеканившиеся в Бактрии, откуда пришел исходный тип монет Хорезма, послужили прототипом для монет Хорезма в изображении всадника на оборотной стороне. Близость этих монетных типов исследователями не отвергается.